Антиутопии

Антиутопии

By Ноя 09, 2016 0 комментариев

Редакция MOONCAKE читает книги c антиутопичными сюжетами. Мы решили не сопротивляться осени, а поддаться ей полностью, отдав себя в паутину литературной тоски. Взяв томики Кафки, Набокова, Оруэлла и других авторов отправились в миры, которые живут по правилам постоянного контроля, где людям перестают думать и где их легко может заменить механизм. Далеко ли это от реальности?

Итак, что же мы читали и что мы об этом думаем.

Виктория Болычевская

Владимир Набоков, «Приглашение на казнь»

Реальность данной книги сложно оценивать, потому что она условная, «призрачная». Мир в романе Набокова – это тюрьма, а люди в нем рабы коллективного разума. Человек свободный противопоставляется человеку несвободному, а главного героя судят именно за то, что он отличается от других, он — индивидуальность, поэтому его «приглашают на казнь». Цинциннат Ц, — главный герой романа, «непрозрачный» среди «прозрачных», другими словами он свободный, у него есть чувства, мысли и индивидуальность. Роман остается актуальным и сейчас: борьба свободного художника против пошлости и грязи современного мира, одиночество среди огромного количества людей и жесткая политика власти.

Роман «Приглашение на казнь», наверное, невозможно воспринять с первого прочтения, он философичен и наполнен аллегориями. Мне не раз приходилось возвращаться на уже прочитанную страницу и переосмысливать. Уникально и то, что на страницах антиутопии главный герой пишет свой собственный роман (ведет дневник), в итоге получается роман в романе. С первых страниц главный герой вызывал у меня отторжение, он казался подавленным, растоптанным реальностью и жестоким окружением, но чем дальше я читала, тем больше он преображался в моих глазах. Цинциннат Ц – творческая личность, он талантлив и красив душой, но все-таки на нем есть отпечаток несвободы и коллективного разума. Сложно одному бороться против всех, поэтому главный герой одинок в своем мире. В конце произведения Цинцинната Ц. все-таки казнят, но физическая смерть дарует герою духовное освобождения. «Цинциннат пошел среди пыли, и падших вещей, и трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, подобные ему».

Деонизия Балде

Курт Воннегут, «Механическое пианино»

По роману Воннегута не сразу поймешь, что это антиутопия. Люди так же женятся, живут в домах, ездят на работу, отдыхают в барах и на светских мероприятиях. Отличие от нашей реальности состоит в том, что всю основную работу в мире, где живет главный герой, выполняют машины. Люди делятся на два лагеря, разделенных рекой: на одном берегу живут инженеры, имеющие высокие показатели IQ, придумывающие новые механизмы, несущие прогресс на своих плечах. На другом — все остальные граждане, представленные к единственному выбору – либо работать в армии, существующей только для видимости, либо в Корпусе ремонта и реконструкции, не имеющем особой ценности – машины редко выходят из строя. Альтернатив нет — после школы каждый житель получает карточку, на которой отображены все его показатели – коэффициент ума, состояние здоровья и рекомендуемый род деятельности. Каждая карточка – пожизненный приговор, отступить от нее нельзя; человеческий фактор сведен практически к нулю – все решает машина. Несмотря на то, что никто уже давно не бедствует, все социальные проблемы решены, люди все равно недовольны. Причина простая – каждому хочется иметь отношение к чему-то значимому, чувствовать себя частью процесса, а не бесполезным человеческим отродьем.

Воннегут, написав эту книгу в 1952 году, сумел прочувствовать все бессилие человечества перед искусственным интеллектом. Он отразил сомнения, царящие по обе стороны реки, и показал, что вне зависимости от степени развития прогресса, человеку нужен человек и чувство собственной значимости. Всегда найдутся те, кому не чужды сопереживание, неуверенность в системе и готовность протянуть руку ближнему.

Вадим Пантин

Джордж Оруэлл, «1984»

Классика на то и есть классика, чтобы существовать без времени. «1984» — книга актуальна в нашем мире до тех пор, пока существует война, люди и фракции, коррупция. В общем, пока наш мир существует, до тех пор и актуальна. События переносят читателя в альтернативную реальность нашего будущего, когда коммунисты и тоталитарные режимы с собственным извращенным мировоззрением смогли достигнуть некой точки невозврата и навсегда остаться во временах Холодной войны. Книга делает прекрасные отсылки к годам Второй мировой войны, показывает собирательный образ «вождей», культы личностей, паранойи на государственном уровне. Все это находит отражение в образе героев, их отношении к жизни, желаниях и «минутках ненависти». Героем этой книги мог бы стать любой житель любой описанной в книге сверхдержавы — они тут второстепенны. Главный герой в книге — это сам мир антиутопии, где каждый его житель пронизан царящей вокруг умопомешательством, двоемыслием и безнадежностью.

Помимо всего прочего, Оруэлл дает оценку со стороны причинам возникновения политической системы, обуславливая существование иерархического общества наличием трех фракций. Если вы когда-либо увлекались политикой, книга может натолкнуть на интересные размышления, описывая при этом проблемы и сегодняшние. Например, о стремлении всего человечества на подсознательном уровне к еще большей индустриализации, к каким проблемам это может привести общество в целом, а не отдельную личность.

Для меня книга оказалась к времени и месту, так как я в последнее время интересуюсь темой Второй мировой войны. Проводя аналогию, недавно мне удалось посмотреть киноленту «Детство Лидера» Брейди Корбета, в которой становление «Большого брата» или даже целого государственного режима автор демонстрирует через семейные взаимоотношения. Недаром у Оруэлла огромное значение в книге играют дети и отчетливо показано, каким извращением скрытая пропаганда промывает им мозги. В общем, все как всегда.

Анастасия Ерофеева

Дэвид Митчелл, «Облачный атлас»

Рецензия на книгу Дэвида Митчелла “Облачный атлас” была бы неполной, если бы я не посмотрела экранизацию, которую, кстати, можно рассматривать, как отдельное произведение. Книга показалась мне не очень простой в прочтении из-за изложения некоторых глав и требует полного погружения, чтобы уловить все тонкости зеркальных жизней, которые отражены в ней. На середине книгу закрывать не стоит, потому что во второй части начинается самое интересное.

Она состоит из шести историй, главные герои которых связаны между собой. Они начинаются с рассказа о борьбе с рабством адвоката XIX веке, а заканчивается периодом постапокалипсиса. Последняя шестая глава является тем самым зеркалом, которое оборачивает истории в обратный порядок. Когда каждая из историй приобретает конец, раскрывается смысл, заложенный автором.

Самым понятным объяснением этой книги будут слова самого Дэвида Митчелла о ней: “Буквально все главные герои, за исключением одного, являются реинкарнацией одной и той же души в различных телах на протяжении всего романа, идентифицируемых по родимому пятну… это просто символ действительной универсальности человеческой природы. Само название „Облачный атлас“; облако относится к постоянно меняющимся проявлениям атласа, который является неизменной человеческой природой, которая всегда остается и всегда будет оставаться таковой.”

Не думаю, что у всех получится прочитать эту книгу с первого раза, но прочитать ее стоит. Она будет интересна, и тем, кто верит в переселение души, и тем, кто даже думать об этом не хочет, потому что очень интересно представить, как что-то может объединить человека из дикого племени далекого прошлого (а может и будущего) и девушку-клона из тоталитарного государства далекого будущего.

Дина Шакенова

Франц Кафка, «Процесс»

Сновидения играли большую роль в жизни Франца Кафки, поэтому неудивительно, что все книги, в том числе и «Процесс», похожи на страшные сны. Все сюжеты его книг словно покрыты дымкой тумана, сумрака, время в книгах течет своим чередом, вроде не нарушая естественной очередности, но расплываясь и утекая из рук. Имя писателя даже стало нарицательным в немецком языке. Прилагательные «абсурдный», «запутанный», «непонятный», «жутковатый», «нелогичный», «мрачный» — все это можно выразить словом «кафкианский».

«Процесс» начинается с того, что главного героя, Йозефа К. арестовывают. Вопреки привычным литературным и тем более житейским укладам Йозефа не забирают в тюрьму – он продолжает ходить на работу и жить своей привычной жизнью. Арест в данном случае – невидимая печать обвиняемого, перешептывания за спиной, возрастающая неуверенность в себе и неврастения.

На протяжении всей книги читатель, герой, а может и автор, так и не понимает, почему начался процесс, каким ведомством затеян, как на него влиять и как он может быть закончен. Йозеф вяло берется за расследование своего процесса, потому что бороться со скрытым врагом сложнее всего, если не сказать – невозможно. К. узнает что-то канцеляриях, о том, какие есть выходы из ситуация (один из эффективных, к примеру, называется «волокита», то есть затягивание процесса на долгие годы), но это все более и более запутывает и показывает читателю о том, как мало все знают о процессе. Везде полунамеки, слухи и полуправда. Какой финал ждет обвиняемого? Никто это не произносит вслух, но обреченность ситуации явственно ощущается.

Можно ли назвать антиутопией «Процесс», если в нем описано то время, в котором мы практически живем? Мир Йозефа К. до ареста такой же нормальный, подчиненный законам логики, коммерции, как и у любого современного человека. Но если кому-то предстоит связаться со структурами власти, то разобраться, что стоит делать, что ждет, куда проще «не соваться» порой просто невозможно. Скорее мы обманываем себя, что лучше знаем систему, но в большинстве случаев силы не равны и борьба бессмысленна. Мы оказываемся одни против безликой машины бюрократии, никому нет дела до наших проблем, все ссылаются на распоряжения сверху и просто кивают головой. История помнит бесчисленное множество фарсовых судилищ, за которые стыдно по сей день. Алогичная, сновиденческая проза Кафки предсказала многие трагедии ХХ века

«Процесс» не был опубликован при жизни Кафки, поэтому в издании можно встретить вычеркнутые ранее писателем части, которые все же сохранил друг и коллега автора Макс Брод. Кафка под стать своим героям так и не определился хочет ли оставить литературное наследие или сжечь его, подобно своему кумиру, Гоголю. Как и часто бывает с гениями, Кафка приобрел широкую известность после смерти. Любимые темы писателя – власть, одиночество, отчуждение, страх перед жизнью, невостребованность прекрасного. Не это ли волнует большинство современных умов?

Юлия Равковская

Рэй Брэдбери, «451 градус по Фаренгейту»

«Все они твёрдо знали: 451 по Фаренгейту —  температура, при которой воспламеняется и горит бумага»

            В период подросткового становления книга Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» имеет огромное влияние на читателей. Она помогает людям понять ценность литературы, о которой зря забывается. Величайшая способность каждой книги — перенести читателя в любое место этой, или какой-либо другой реальности. Так, в «451 градусе по Фаренгейту», мы перемещаемся в будущее загнивающего Запада.

            Люди больше не читают книги, они их сжигают. Пожарники не тушат, а поджигают. Каждый человек зациклен на себе. «Новый мир» пестрит красками, шумит, кричит динамиками и яркими рекламными плакатами, которые простилаются двухсотметровыми полотнами. Интерактивное телевидение насыщает тебя обилием бестолковых и бесконечных сериалов. Люди молчат о своих чувствах. На первое место выходит материальное. Главный герой романа-антиутопии —  Монтэг, сумел почувствовать фальшивость своего мира: «Человек в наше время — как бумажная салфетка: в неё сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают…». Переломный момент наступает внезапно, и то, на что ты раньше не обращал внимание, бросается в глаза. Монтэг перестал просто смотреть и научился видеть. Его жена Милдред погружена в телесериалы. Они почти не разговаривают. Да и зачем им это? Роботизированная, механическая жизнь. Движения совершаются по привычке. Брак — привычка. Работа — привычка. Жизнь — привычка. «Я не могу говорить с женой, она слушает только стены. Я хочу, чтобы кто-нибудь выслушал меня. И если я буду говорить долго, то, может быть, и договорюсь до чего-нибудь разумного». Простой вопрос: «Счастливы ли вы?», разбивает привычку и заставляет взглянуть на свою жизнь по-другому.

            Хранение книг запрещено, потому что читающие люди не живут механически, они постоянно путешествуют по страницам книг, думают, мечтают, чувствуют. Но мыслить нельзя. Мысль рождает сомнение, страсть, желания. Люди перестают плыть по течению, в них зарождается бунт. Запрещая чтение литературы, государство контролирует людей изнутри. Страницы романа источают боль автора за будущее, к которому движется прогресс. Глупо отрицать, что мы не видим параллелей с нашей современностью. Книги ведь сейчас «читают» все, но только в кратких обзорах «Брифли». «451 градус по Фаренгейту» — это некий предвестник для людей, а возможно, даже маяк, направляющий цивилизованное, прогрессивное общество от ошибок, к которым мы движемся.

Лиза Кабытова

Энтони Бёрджесс «Заводной апельсин»

Не зная ничего об истории создания «Заводного апельсина», будет довольно трудно понять, чем же руководствовался Энтони Бёрджесс при написании своего знаменитого романа-антиутопии. Как оказалось, во время Второй мировой войны беременную жену Бёрджесса жестоко избили четверо дезертиров американской армии. Женщина потеряла ребёнка и впала в сильную депрессию. Вскоре она пристрастилась к алкоголю и умерла. Это ужасное событие и послужило мотивом для написания книги.

Главный герой романа – циничный подросток Алекс. В свободное от школы время Алекс и его друзья ищут развлечения в грабежах, изнасилованиях и убийствах. Ребят такой образ жизни вполне устраивает, и всё бы ничего, но однажды Алекс попадает в тюрьму. Ему грозит внушительный срок, однако подросток получает заманчивое предложение: вместо долгих лет заключения, он сможет выйти на свободу всего через две недели. Но Алекс даже не подозревает, какой ценой ему достанется эта свобода.

Важные мысли из книги:

«Красота неизменно вызывала у меня единственное желание — разрушить ее, так как она совершенно не вписывалась в наш уродливый мир»; 

«Разграничение — всегда непростое дело. Мир един, жизнь едина. В самом святом и приятном присутствует и некоторая доля насилия»;

«Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может, человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?»

Честно говоря, я до сих пор раздумываю над тем, что же хотел донести Бёрджесс до читателя. Возможно, идея как раз и состоит в том, чтобы показать всю уродливость нашего мира. Уродливость, от которой не спрячешься за стенами квартиры. Могу сказать, что впервые в жизни моё отношение к главному герою книги менялось на протяжении чтения раз 10, не меньше. А больше всего меня удивил финал «Заводного апельсина», в котором Алекс неожиданным образом объясняет причину своей подростковой жестокости.

Обязательно читайте.

 

Фото: Юлия Акулова

Поделиться этой записью!

Похожие материалы

0 Комментариев

Leave a Comment

Войти с помощью: 

Ваш электронный адрес не будет опубликован